Констанс О`Бэньон - Обвенчанные дважды

— Ну давай, мальчик, — сказала она на ухо коню, — ты же сможешь, я знаю.

Почти не понукаемый наездницей, Тибр летел вперед как на крыльях. Только ветер засвистел в ушах Мэллори, когда они перелетели через препятствие и, невредимые, приземлились по другую сторону изгороди.

Мэллори похлопала по взмокшей лошадиной холке и нежно сказала:

— Я знала, что у тебя получится. Ты был просто великолепен!

Из рощи, что раскинулась неподалеку, послышался стук копыт — в ее сторону кто-то ехал. Увидев их соседа, сэра Джеральда Данмора, Мэллори досадливо выпрямилась в седле. Опять! Он, казалось, всегда знал, где ее найти, и именно тогда, когда она бывала одна. Ну почему он, женатый человек, преследует ее? Мэллори терпеть не могла этого нежеланного ухажера, но вряд ли ей удалось бы убедить его в этом.

— Это было изумительно, леди Мэллори! Вы, без сомнения, лучшая наездница в Сассексе.

— Я и не подозревала, что выступаю перед публикой, сэр Джеральд, — холодно отрезала она. — Я предпочла бы, чтобы впредь вы заранее предупреждали меня, когда соберетесь в Стонридж.

В ответ на ее отповедь он только усмехнулся.

— Если бы я предупредил вас о своем приходе, вы наверняка нашли бы предлог, чтобы куда-нибудь исчезнуть.

Сэр Джеральд был высокого роста, с волосами песочного цвета и голубыми глазами. Мэллори знала, что многие женщины считают его привлекательным, но только не она. Ей было отвратительно, как бесстыдно волочился он за всеми юбками, не думая о собственной жене.

— Я надеюсь, леди Данмор находится в добром здравии? — многозначительно спросила Мэллори. — Ее сегодня нет с вами?

— Вы же видите — я один, — передернул плечами сэр Джеральд. — Поскольку я не беспокою свою жену, ее тоже мало тревожит, где я развлекаюсь.

— Мне не хотелось бы, чтобы вы отзывались о своей жене так пренебрежительно. Она нравится мне и заслуживает лучшего отношения.

— Лучше бы вы пожалели меня! Вы же не знаете, что значит быть женатым на женщине с ледяным характером, а мы женаты уже двенадцать лет. — Его глаза шарили по телу Мэллори, пока не остановились на ее округлой груди, обтянутой тесным костюмом для верховой езды. — Я часто представляю себе, как чудесно вы могли бы согреть постель мужчины в ненастную ночь, Мэллори.

Девушка в ужасе уставилась на него.

— Как вы смеете? Вы отвратительны! Ее возмущение, казалось, вовсе не смутило сэра Джеральда. В голосе его появились елейные нотки.

— Возможно, и так. Но я могу доставить вам такое наслаждение, что вы попросите еще…

Мэллори резко повернулась к нему, ее глаза потемнели от гнева.

— Убирайтесь с земли, принадлежащей моему отцу! И чтобы ноги вашей здесь больше не было!

В ответ Джеральд расхохотался.

— Вы что-то не очень гостеприимны нынче утром. Ну ничего, раньше или позже мне удастся сломить ваше упрямство.

— Никогда! Как мне убедить вас, что вы мне противны?

Его горящие глаза, в которых читалось неприкрытое желание, буравили Мэллори.

— По собственному опыту знаю, что часто, когда женщины говорят «нет», они подразумевают «да».

— Вы придерживаетесь слишком высокого мнения о своей персоне. Лично мне вы кажетесь наглым и бесчестным.

— Честь — это всего лишь слово, придуманное дураками, которые боялись говорить то, что думали. Мне кажется, при более благоприятных обстоятельствах вы подарите мне нечто более, нежели просто радушие.

В этот момент Тибр, видимо, решил, что настал самый подходящий момент, чтобы выкинуть один из своих фортелей. Закусив удила, конь принялся скакать и брыкаться, в результате чего Мэллори пришлось обратить все внимание на усмирение взбесившегося животного.

Глаза сэра Джеральда не упускали ни одного грациозного движения наездницы. Когда она попыталась ослабить поводья, ее шляпка слетела и рыжие волосы рассыпались по спине. Он нестерпимо хотел обладать ею! Он был одержим стремлением добиться этого любой ценой. До сегодняшнего дня сэр Джеральд был сдержан с нею, но — хватит! Сегодня он овладеет ею, хочет она того или нет.

Мэллори соскользнула с лошади и подбежала к кусту куманики, куда ветром отнесло ее шляпку, но прежде, чем она успела надеть ее, чужие руки грубо обхватили ее сзади.

— Оставьте меня! — потребовала она.

Не отрывая глаз от ее юной упругой груди, сэр Джеральд испытывал непреодолимое желание раздавить ее в своих объятиях.

— Вы всегда отвергали мои предложения, но сейчас никто не помешает мне получить то, чего я хочу.

Мэллори испугалась, но решила не показывать ему своего страха.

— Отпустите меня! — храбро потребовала она, — Если вы не оставите меня в покое, я позабочусь, чтобы об этом стало известно вашей жене.

Его натиск только усилился.

— Почему женщины всегда прикидываются, что им не нужны поцелуи мужчин, хотя они только и мечтают о них!

— Вы не любите свою жену?

— Я даже не могу находиться с ней в одной комнате! Пожалейте меня и дайте мне то, чего я так жажду.

— Не знаю, за кого вы меня принимаете, сэр Джеральд, но ваши вольности оскорбляют меня! Если бы мой отец был здесь, он убил бы вас только за то, что вы осмелились прикоснуться ко мне!

— Однако его здесь нет. Всей округе известно, что вашего отца никогда не заботила ваша судьба, миледи. С тех пор как он стал собирать экспонаты для британских музеев, его и вашу матушку заботят лишь путешествия по свету в поисках ценностей, в то время как самое большое их сокровище остается без присмотра. — Он прикоснулся к ее волосам, и Мэллори отшатнулась. — Ваш батюшка и ваша матушка даже не вспоминают о своей дочери. А я… Я думаю о вас непрестанно.

— Вы оскорбляете меня!

— Я говорю правду, и вы это знаете, леди. И если вы будете послушной девочкой, я никогда не брошу вас на произвол судьбы. Насколько мне известно, ваш отец оставил вас почти нищей. Большинство слуг разбежались, а оставшиеся слишком стары, чтобы следить за хозяйством. Под моим покровительством вы не будете нуждаться ни в чем. Я осыплю вас прекрасными платьями и дорогими побрякушками.

От этих отвратительных предложений Мэллори ощутила чувство гадливости.

— Как вы смеете предлагать мне такую мерзость! Я из благородной семьи, а не нищая сиротка!

Взяв ее голову одной рукой, а другой обхватив за плечи, Джеральд притянул Мэллори еще ближе к себе.

— Потому-то вы мне и нравитесь, что вы — девушка благородных кровей. И я буду вами обладать, Мэллори, не заблуждайтесь на этот счет!

Ее сердце сжалось от страха.

— Я буду кричать!

— Кричите, — ухмыльнулся он. — Вас никто не услышит.

Она стала биться, пытаясь вырваться, но его руки сжались еще сильнее.